«Все в этом деле кромешный кошмар»

20:26 19/06/2019 Россия
«Все в этом деле кромешный кошмар»

В России началась кампания в поддержку сестер Хачатурян, которых задержали в прошлом году после убийства отца, годами подвергавшего их физическому, психологическому и сексуальному насилию. Им предъявили обвинение в убийстве по предварительному сговору, то есть девушкам может грозить до 20 лет тюрьмы. В Санкт-Петербурге, Самаре и Владивостоке прошли одиночные пикеты россиян, которые не согласны с обвинением. Такая же акция в среду, 19 июня, прошла в Москве, на Новом Арбате, напротив здания центрального управления Следственного комитета. «Лента.ру» поговорила с теми, кто вышел на улицы, и узнала, почему они посчитали важным вступиться за сестер Хачатурян.

«Это то, что пугает больше всего и абсолютно каждого»

Мария Трубицина, лингвист, Москва

Мы узнали об этом деле, когда состоялось убийство, и это совершенно поразительный случай, потому что весь этот кромешный ад проходил за закрытыми дверями. Об этом знали что-то соседи, что-то — подруги девочек, но полностью об этом не знал никто, а полиция, куда обращалась мать, не предприняла ничего, чтобы их остановить. Дело сестер Хачатурян — это яркий пример того, насколько опасно домашнее насилие и насколько опасно ничего не предпринимать.

Все в этом деле кромешный кошмар, но больше всего меня удивило, что девочки ему прислуживали, и он вызывал их звоном колокольчика, как слуг. Это выглядит не как поведение вспыльчивого человека, а очень цинично: как будто он намеренно унижал их изо дня в день и хотел, чтобы им было плохо. Это страшно, когда люди настолько настойчивы в намерении причинить другим боль. Для меня сестры Хачатурян — героини: они нашли в себе силы бороться за освобождение от тирании. Бежать они не могли — их как несовершеннолетних вернули бы ему, а обращения матери в полицию ни к чему не привели.

Для России пикеты — это не самый типичный способ выражения мнения, потому что у нас нет сложившейся культуры протеста. В последние годы этому способствует полицейский произвол и законодательные ограничения на спонтанные акции протеста. Но я выхожу, потому что меня беспокоит проблема домашнего насилия в России. Дело сестер Хачатурян иллюстрирует большую язву в российском обществе, о которой мало говорят: в большом количестве семей происходит домашнее насилие, и от него нельзя защититься. Не так давно приняли закон о декриминализации семейных побоев, и теперь за то, что ты избил жену или ребенка, можно заплатить небольшой штраф — звучит, как в средние века.

Учитывая, в каком количестве семей это происходит (а я сейчас говорю только о тех, кто попал в статистику МВД и дошел до обращения в полицию; понятно, что большинство этого не делают), нужны серьезные законодательные и другие меры, чтобы просвещать людей, менять эту структуру, работать с жертвами насилия. Нужно принять закон о домашнем насилии, ввести охранные ордера, убрать формулировку «превышение пределов допустимой обороны», потому что сама по себе эта идея абсурдна, принять Стамбульскую конвенцию, чтобы гарантировать пострадавшим от домашнего насилия физическую и психологическую безопасность.

То, что выходят практически одни женщины, наверное, следствие нашей патриархальной среды: с детства девочки всегда готовы, что нужно будет защищаться и убегать, потому что часто сталкиваются с угрозой насилия, как физического, так и сексуального. Само это знание позволяет женщинам проявить эмпатию. В той или иной мере, если не каждая была в этой ситуации, то как минимум были подруги.

Виктимблейминг — это серьезная культурная проблема, которая тормозит поворот механизма в сторону помощи женщинам и всем людям, страдающим от домашнего насилия. Сексуальное насилие над детьми — это то, что пугает больше всего и абсолютно каждого, оно напоминает нам о том, что мы живем в небезопасном мире, поэтому люди могут не хотеть об этом говорить, а некоторым это даже дает почву агрессивно кричать и обвинять жертву. Но вряд ли им удастся сделать вид, что ничего не произошло.

«Сработал момент возмущения: дальше просто некуда»

Дарья Апахончич, художница, активистка, участница проекта «Ребра Евы», соавторка канала «Феминистки поясняют», Санкт-Петербург

Одиночный пикет — это чуть ли не единственная законная возможность в России высказаться в публичном месте. Такое высказывание обладает другой силой, потому что реальное, физическое присутствие на улице связано с большей опасностью, чем в интернете. Это важно делать там, где мы теряем права: на улице у нас их меньше, важно показать, что мы не собираемся уходить в тень и анонимность.

Петербург — город, где мало реагируют на уличные акции. Мы вышли с соавторками канала «Феминистки поясняют», с которыми мы в равной степени занимаемся и онлайн, и офлайн активизмом. К нам подошли несколько молодых мужчин, спросили подробнее об этой истории, стали искать в интернете их фамилии.

Для нас в этом деле сошлись все возможные степени уязвимости девочек, которые в этой ситуации оказались. Во-первых, они принадлежат к традиционному обществу, и хоть мы живем в светском государстве, эта история связана с традиционным укладом нашего мультинационального мира. В России много видов такого уклада, но, к сожалению, не принято говорить о проблемах внутри закрытых сообществ.

Во-вторых, эта история про детей, потому что насилие началось для них в детстве. У нас с правами детей трудности. На протяжении многих лет сестры Хачатурян подвергались ужасному насилию, и никто не вмешался, хотя знала опека, знала школа, знали соседи! Если бы мы узнали, что какого-то ценного для нас человека, например, певца, на протяжении 15 лет держат дома, избивают и насилуют, это был бы шок: как так можно. А то, что это происходило с тремя девочками, — все разводят руками. Это возмутительно, что жизнь разных людей оценивается по-разному!

В-третьих, эта история про патриархальную проблему в нашем мире, потому что есть еще мама девочек, которая была совершенно бесправна: вышла замуж в 17 лет, была мигранткой, и с того же возраста по сути была в рабстве — много лет Хачатурян не давал ей выходить из дома, избивал, и тоже все об этом знали, но ничего не происходило.

Те, кто пишет, что преступлением нельзя отвечать на преступление, мыслят из своей благополучной ситуации. Это тот случай, когда сытый голодного не разумеет, и здоровый не понимает ситуацию нездорового, дисфункционального. Когда всю жизнь подвергался жестокому насилию, откуда возьмутся силы на то, чтобы организовать побег? Тем более, это был бандит-взяточник, который держал в повиновении всех окружающих, у него была власть их вернуть и проучить так, как он хотел. Он их наказывал, когда узнавал, что они общаются с родной матерью. Куда бы они, несовершеннолетние, сбежали? У нас даже пребывание в шелтерах [убежищах] несовершеннолетних считается незаконным!

Эта риторика, что закон един для всех, хорошая, но здесь девочки, по сути, все это время были заложницами тирана. Если не работает государство, не работает правосудие, а они в ситуации насилия, в том числе сексуального, они были вынуждены действовать таким путем. Старшие, как они объясняют, увидели кровь и подумали, что младшую отец опять подверг насилию, и бросились ее спасать. Я верю, что они были в состоянии аффекта.

Я думаю, пикеты начались, потому что сработал момент возмущения: дальше просто некуда! Для меня это дело не только про этих сестер. Мне бы хотелось, чтобы у нас был пересмотрен закон по самообороне, потому что огромное число женщин сидят в тюрьме за то, что в результате домашнего насилия как бы превысили пределы самообороны. Хотя мы понимаем, что женщина не может, как мужчина, дать кому-то в нос, чтобы все прекратилось: после этого насильник ее так изобьет, что она долго не сможет вставать. Пределы самообороны — очень нечеткая для обсуждения тема, потому что мы находимся в разных ситуациях. И мне бы хотелось, чтобы этот случай привел к принятию Стамбульской конвенции, потому что женщина в России не защищена от насилия. У меня есть надежда, что общество сделает выводы из этих случаев, поэтому я выходила и буду выходить на пикеты.

В прошлом году, когда девочек отпустили под домашний арест, была надежда, что в ситуации истязания детей все же разберутся, что будут расследовать, почему проверяющие органы не сработали. Но предъявляется обвинение в умышленном убийстве по сговору, и это вопиющее несоответствие нашим представлениям о справедливости. Женщины поколениями терпят домашнее насилие, но тут я надеюсь, что хватит сил не терпеть.

«Женщина попросила эти плакаты и встала сама»

Анна, редактор, Самара:

Меня возмущает то, что для людей в положении девочек, сестер Хачатурян, не было никакой возможности получить помощь, пока они были жертвами насилия со стороны отца. Их должно было защитить государство. Оно эту свою обязанность не выполнило, а теперь их за это наказывают.

Я не выхожу на пикеты часто, но считаю, что по такому делу важна реакция общественности. Я решила выйти, когда узнала, что их все-таки будут судить по самому тяжелому составу: не за самооборону или что-то еще, а за убийство по сговору группы лиц, и им грозит большой срок. По-моему, это несправедливо, это зверство.

Когда об этом случае стали писать в прессе, версия домашнего насилия выглядела достаточно правдоподобно, и меня это встревожило. Я и до этого случая встречалась с историями, когда жертвы изнасилования оказали сопротивление и получили большие сроки за это сопротивление. В России в принципе самооборона карается, и это проблема, о которой я знала и до случая сестер Хачатурян.

Их дело я считаю также самообороной, потому что они находились в зависимости от отца и никуда не могли сбежать, потому что две несовершеннолетние девушки были бы ему возвращены. Когда их мать писала обращения в полицию, их возвращали ему, а им никто помощи не оказал. Я не вижу в этой ситуации другой возможности спастись, если государство не делает ничего. Что еще остается людям, чтобы защитить себя?

Это лучше всего понимают женщины — что чувствуют жертвы домашнего насилия, насколько они беззащитны. У мужчин просто не хватает такого жизненного опыта: когда ты живешь вместе со своим насильником, тебе некуда от него уйти и ты не можешь получить никакой защиты от него. Женщинам это понятно.

На моем плакате было написано: «Требую принять закон о домашнем насилии». У нас его нет. Например, могло бы помочь введение охранных ордеров. Это необходимо, потому что у нас достаточно бедная страна, и женщине некуда идти в таких случаях. Законопроект этот существует, периодически направляется в Госдуму, его отфутболивают обратно. И то, что его примут, не очень похоже. Скорее, есть движение в противоположную сторону — та же декриминализация. Но и раньше помощи не получали: есть знакомые, которых постоянно бьют отцы или мужья. Вызывают полицию — она не приезжает.

Периодически я вижу истории, от которых волосы дыбом встают: Герман Стерлигов хвастался, что выдал свою дочь замуж насильно, только что отпустили с условным сроком Юрия Юдина, который издевался над малолетними детьми, пытал током, иголки втыкал... В случае с сестрами Хачатурян я могу допустить, чтобы их судили, но не по тому составу, который приведет к пятнадцати годам тюрьмы.

Пока мы стояли, люди останавливались, смотрели, читали. Подошли двое: мужчина и женщина. Мы рассказали им, почему стоим. Мужчина сказал: как же так, он [отец сестер] всего лишь их насиловал и бил, а не убивал! А женщина попросила эти плакаты и встала сама.

«Домашние тираны каждый день получают сигналы, что могут быть безнаказанны»

Екатерина Костромина, активистка, Москва

Я давно слежу за ситуацией с сестрами Хачатурян, и для меня это дело в первую очередь о том, что у нас нет закона о домашнем насилии. Множество женщин сидит в колониях, потому что самооборонялись от домашних тиранов, но следствие считает, что, поскольку это было систематически, они могли к этому подготовиться, это было спланировано, и место им в тюрьме, а не в реабилитационном центре.

Для меня было шоком, как на ситуацию с сестрами отреагировала армянская диаспора, и возникло такое чувство, что на стороне девочек никого нет, хотя они были всего лишь детьми, которые годами были в порочном круге насилия и ада. Кто-то за них должен вступиться! Если этого не делает общественная организация, пусть это сделаю я, другие феминистки. Кто-то должен быть на их стороне, потому что эта ситуация очень показательна в контексте того, как все плохо с законом о домашнем насилии, и к чему его отсутствие в итоге приводит.

Я выхожу на этот пикет, потому что я чувствую, что времена меняются, к сожалению, в худшую сторону. Уже просто невозможно отсиживаться по своим квартирами и думать: ну, что я решу, ничего не решу, справедливость не восстановишь. Так больше не работает. Пора как-то более вербально выражать недовольство.

Девочки совершили преступление, и этого никто не отрицает. Но принимая во внимание все то, что уже известно следствию про многолетнее и физическое, и психологическое, и сексуальное насилие, про невероятное количество унижений, которое испытывали сестры каждый божий день, их психическое состояние, — очевидно, что они заслуживают реабилитации, а не тюрьму строгого режима.

Я не вчера приехала в Россию и морально я готова к тому, что пикеты ничего не изменят и суд не примет во внимание все смягчающие обстоятельства. Но если их все же осудят по этой тяжкой статье, я буду крайне разочарована в судебной системе, хотя, казалось бы, дальше некуда, но я почувствую, как пробьется очередной уровень дна. Это будет финальный страшный аккорд: государству на проблему насилия все равно. Домашние тираны и так каждый день получают сигналы, что могут быть безнаказанны: важные чиновники, медиаперсоны транслируют ужасные сексистские мысли, оправдывая домашнее насилие. Мы постоянно слышим: нельзя выносить сор из избы, разберитесь между собой, вы же семья. Считается, что раз вы семья, любой ад за закрытыми дверьми — это норма.

«Cестры должны пройти лечение, а не садиться в тюрьму»

Андрей Ходырев, тьютор, Владивосток

На пикет мне предложила выйти супруга. Она рассказала историю сестер Хачатурян, и меня она очень задела. Эту ситуацию трудно воспринимать без сжатых зубов, она очень тяжелая. Я думаю, что сестры до сих пор не осознают, что с ними вообще произошло.

Я переживал погони с ножами от отца, когда мне было 12 лет. Мама подавала заявления в полицию, но органы их не рассматривали и отправляли разбираться внутри семьи. Я потом писал в дневниках, что мне хотелось решить те ситуации другим путем: хотелось отстоять себя. Но есть разные типы нервных систем: кто-то отвечает сразу на насилие, а кто-то тушуется и впадает в оцепенение.

Несмотря на то что многие мои знакомые также подвергались домашнему насилию, им сложно читать такие истории. Как-то это вытесняется, возможно. Но нужно понимать, что жертвы не просто так называются жертвами — они находились именно в этой позиции, и их поступок был следствием насилия. И до конца дела их [сестер Хачатурян] нужно именно так и воспринимать.

У меня есть опыт поездки в Америку по обмену опытом работы с людьми, пережившими семейное и сексуальное насилие. Как раз в тот момент в России декриминализировали домашнее насилие, и было очень обидно, как мало говорится о том, что чувствуют жертвы, и за равнодушие к ним. У нас никаких программ профилактики, никаких программ реабилитации. В Америке есть даже кейсы, когда родителей, которые проявили насилие по отношению к детям, отправляют на психологические программы, где учат работать с выгоранием, контролировать свое поведение. Они получают поддержку.

А здесь совершенно другая ситуация! Но даже некоторые адвокаты высказывают мысль, что, мол, человек убил человека, и это статья. Не учитываются все обстоятельства произошедшего. При квалификации дела не учитывалось, что происходило до убийства — и как люди к этому пришли. Моя позиция — сестры должны пройти лечение, а не садиться в тюрьму. Нужно понимать, что убийство в противоположную сторону могло произойти в любой момент их жизни.

Если обвинение устоит, для меня это будет провал, потому что это будет трансляцией государством сомнительных ценностей. Я понимаю, что как-то выжил в той ситуации в детстве, но мог и не выжить. Не успеть дверь закрыть или что-то еще. А сколько таких людей, которым непонятно, на кого уповать?! На соседей — не факт, что попадутся те, кто поддержат. На полицию — законом сказано, что это семейное дело, дадут штраф.

Пока я стоял с плакатом, люди в основном проходили мимо. Несколько человек (единицы) узнавали, о чем эта история, я им кинул ссылки. Но у нас в России есть боязнь выхода куда-то и проявления гражданской позиции. У меня тоже был страх, опасения, что найдут какую-то причину, чтобы обвинить меня в том, что я пропагандирую что-то. У нас все довольно грустно с культурой принятия иного мнения и культурой поддержки. Нам надо учиться говорить об опыте насилия экологичным образом.

«Кристально чистый страх»

Алена Агаджикова, журналистка, медиахудожница, активистка

Когда я узнала, что сестрам Хачатурян все-таки предъявили обвинение по очень тяжелой статье, убийство по сговору, и это какие-то сумасшедшие сроки, меня захлестнули эмоции и чувство несправедливости, что такого не должно происходить. Судьбы трех девушек будут разрушены, и это ужасно. Мне стало понятно, что я не могу просто сидеть, мне нужно было что-то сделать. Я сделала плакаты с надписями «Сестры Хачатурян — наши дети, у них больше никого нет. Пожалуйста, помогите» и «Где была полиция? Где была опека?», чтобы привлечь внимание к их истории.

Мне было важно донести, что это то дело, от которого нельзя отвернуться. Само по себе оно целиком связано с гендерным насилием. Это не просто жестокость, это систематические изнасилования, властный отец-тиран, диаспоровая история, история о привилегиях богатого и влиятельного человека: именно деньги и связи позволяли отцу сестер столь долго оставаться безнаказанным. И мать, и дочерей он избивал прилюдно, тому есть свидетельства. И это дело касается каждого и каждой, потому что у всех есть матери, сестры, подруги. Обществу нужно понимать, насколько беззащитными могут быть женщины в условиях существующего законодательства, когда полиция не приезжает, соседи не приходят на звонки. В этом деле есть вынужденный трагический ответ. От насилия пострадать могут все.

Я ходила по району Южное Бутово часа два. Просто стоять было не очень действенно. Сначала я предлагала людям сфотографироваться с плакатом, но практически все отказывались, после чего я стала предлагать помочь сфотографировать меня. Они начинали интересоваться надписями на плакате. Из сорока человек только шесть сказали, что знают о деле сестер Хачатурян. Я рассказывала, что они долгое время находились в рабстве у собственного отца: он их насиловал и бил, они его убили, и теперь их судят за умышленное убийство. И у женщин, и у мужчин менялось лицо, они говорили: «Какой кошмар!» и реагировали с ужасом, а на моменте про убийство — качали головой, но осуждения не было.

Одна девушка резко ответила: «Да, знаю» и «Не все так однозначно», одна женщина сказала: «Видела по телевизору, не хочу обсуждать», третья девушка ответила: «Не знаю, что вам ответить». Я думаю, что этому несколько причин. Во-первых, факт совершенного убийства — нам с детства говорят, что это тяжелый грех и серьезное преступление, и это действительно так, но это включает автоматизированное черно-белое мышление: в данном случае убийство было вынужденным. Об этом мало кто говорит, но каково это — убить человека, с которым жил всю жизнь? Это может свести с ума, это очень тяжело.

Во-вторых, это непонимание, как работает мышление человека, который постоянно подвергается угрозе убийства и насилию, находится в состоянии рабства. У него возникает туннельное мышление, Стокгольмский синдром, искаженное восприятие внешнего мира. Когда твоя жизнь постоянно зависит от прихоти другого человека… Здоровым людям кажется, что легко было убежать и не возвращаться, но никто не берет в расчет то, что там были угрозы пистолетом и расправой, множество связей у отца. Это абсолютно кристально чистый страх.

И в-третьих, это эскапизм и отрицание, которое дает осуждающим сестер иллюзию, что с ними этого не случится. Людям хочется верить, что все не так, как подают. Это как с внутренней мизогинией: когда мужчины жестоко шутят над женщинами, и те женщины, которые сидят рядом, смеются, — им кажется, что если они будут со всеми смеяться, то над ними не будут так шутить. Кто-то вообще предпочитает думать, что сестры якобы были развратницами, и для них не работают аргументы, что это не повод их насиловать и истязать.

Дело сестер абсолютно нетипичное и сложное. Они однозначно будут осуждены, другой вопрос, как. Есть факт совершенного убийства, есть чистосердечное признание, и ни одна страна не оправдает убийство, потому что жизнь неприкосновенна. Оправдание — совершенно сказочная история. Но самым лучшим вариантом был бы условный срок и психологическая реабилитация. Судебная система не должна быть механизированной и должна учитывать контекст. Смягчение должно быть максимальное.

Лариса Жукова

Комментирование разрешено только первые 24 часа.

Комментарии(223):

1 ... 678 9 101112+1
0 +0−0Павел Вражнов09:58:01
20/06/2019
0 +0−0Павел Хватков09:11:31
20/06/2019
эм, а сейчас он доярка?
эм, ладно с утра затупил извиняюсь, погуглил сейчас. Все равно авторка, это шикарное слово, не дай случай лет через 10 введут в словарь.
0 +0−0Петр Смирнов09:40:03
20/06/2019
не в курсах, что там с сестрами - но защитнички у них ещё те подобрались.
0 +0−0Зина Гипиус09:13:21
20/06/2019
Какая хорошая заказная статья !?
0 +0−0Павел Хватков09:11:31
20/06/2019
-3 +0−0Павел Вражнов04:35:26
20/06/2019
Да блин, на самом деле вопроса два.
1. Если были доказаны факты многолетних как тут сказано физического психологического и сексуального насилия, то расскройте судьбу участкового, на территории которого несколько лет происходили преступления и то есть выходит что он или не занимался своими служебными обязанностями или закрывал глаза за взятки.
2. Состояние аффекта как я помню у них не доказали, то есть если принять то что побои и износилование было то выходить что 10 лет они терпели, а потом хладнокровно его зарезали. Верится с трудом.
На самом деле просто фемки пиарятся на самой грязи и думают что их любить с этого будут. И да лента что за "соавторки"? Вроде таких тупых поправок ещё не приняли и надеюсь не примут а то у нас мужчина швея станет швецом, а мужчина который доить коров, коз и кого то ещё дояр?
эм, а сейчас он доярка?
0 +0−0Иван Оклахома03:55:04
20/06/2019
Отличный сюжет для детектива типа Коломбо
0 +0−0SuperOniichan01:57:19
20/06/2019
-2 +0−0Ренат Юсупов22:19:08
19/06/2019
"и теперь за то, что ты избил жену или ребенка, можно заплатить небольшой штраф" то есть вагинополая идиотка указывает на то что по определению домашнее насилие это удел исключительно мужчин. И страдают от такого насилия исключительно женщинки и детки? А мужЫк - это то жЫвотное которое это насилие проявляет.
Развивая логику, лента зато не против, если от убийства можно будет отделаться вообще без каких либо затрат, просто сказав, что убитый тебя насиловал и истязал.
0 +0−0Иван Иваныч00:49:30
20/06/2019
Комментарий удалён.
Где связь с тем, что якобы трое здоровых головой человек годами терпят..., а потом убивают человека. Где были другие родственники, там еще и мать была насколько я помню? Короче правильно там пикетчик сказал, им на дурке место всем, а не в тюрьме, но для реабилитации, а изоляция и под препараты, чтобы себя забыли.
0 +0−0Marcin Romanowski00:17:17
20/06/2019
0 +0−0As sa00:11:45
20/06/2019
Ну так подонок за дело был убит. Менты на жалобы о насилии в семье не реагировали.

>Стыдно, когда правосудие подменяется разными богомерзкими флэшмобами, хэштэгами и прочей хренью. Убийц - к ответу!!!
Конечно, стыдно. Стыдно, когда государство настолько не справляется с обязанностью защиты своих граждан, что они вынуждены это делать сами.
Не сомневаюсь, что государство справится с обязанностью защиты своих граждан и отправит этих убийц на очень долгое перевоспитание!
0 +0−0As sa00:11:45
20/06/2019
1 +0−0Marcin Romanowski23:56:28
19/06/2019
Какое шедевральное переворачивание с ног на голову!!! "Подонок", как Вы изволили выразиться, вообще-то был жестоко и хладнокровно убит своими "невинными" дочерями. Стыдно, когда правосудие подменяется разными богомерзкими флэшмобами, хэштэгами и прочей хренью. Убийц - к ответу!!!
Ну так подонок за дело был убит. Менты на жалобы о насилии в семье не реагировали.

>Стыдно, когда правосудие подменяется разными богомерзкими флэшмобами, хэштэгами и прочей хренью. Убийц - к ответу!!!
Конечно, стыдно. Стыдно, когда государство настолько не справляется с обязанностью защиты своих граждан, что они вынуждены это делать сами.
0 +0−0Евгений Прудников22:47:16
19/06/2019
-3 +0−0R I.20:48:49
19/06/2019
Статью баба писала?! Почему без подписи??? Стыдно???!
Считай что я подписался.
0 +0−0LSSAH 1420:40:41
19/06/2019
Их нравы..
-1 +0−0Eugene Korobko23:03:54
20/06/2019
2 +0−0Egor Ligachev19:33:05
20/06/2019
Он их насиловал? Это доказано судом или автор фантазирует?
У нас каждая девочка знает - в любой непонятной ситуации обвиняй мужчину в сексуальном насилии.
-1 +0−0martaaddams19:00:42
20/06/2019
0 +0−0Eugene Korobko18:05:23
20/06/2019
Про школу это подтверждено документально или опять всё со слов? В школах сейчас с посещаемостью довольно строго, если ребёнок регулярно пропускает занятия без уважительных причин, этим начинает заниматься директор, всё это документируется и пр. И, кстати, это является весьма весомым основанием для повторного суда по ОМЖР (опять-таки, как так получилось, что первый суд отец выиграл? Не потому ли, что он богат и дочки сами захотели с ним остаться).Да и вообще, что мешало инициировать повторный суд по ОМЖР? Оставить 14-летнего ребёнка с отцом против воли ребёнка при живой и нормальной матери - это просто анреал
Я сейчас не буду искать ссылку, - сорри, но я пишу вам в паузах между великими порталами в Diablo 3)
Но да, девочки довольно часто пропускали, а потом приносили справки, - насколько я помню, учителя это подтверждали.
И их подруги подтверждали, что дружбу, и вообще любое общение со сверстниками, сёстры должны были скрывать от отца.

Нет. не потому.
Вы правда подозреваете десятилетних детей в корысти?
Вы в детстве могли бы продать отношения с мамой или папой за бабло?
Подумайте.

Ещё раз.
Ни у жены.
Ни у дочерей.
НЕ БЫЛО ВОЛИ.
Потому что жена, видимо, готова была этому бандиту ноги мыть, и воду пить.
А девочки до определённых лет считали это нормальным и естественным.
Их семья дала им такую модель поведения.
-1 +0−0Сергей ...18:36:41
20/06/2019
0 +0−0martaaddams18:12:17
20/06/2019
Ну, я над ними свечу не держала.
Но, полагаю, у криминального авторитета, человека достаточно богатого, чтобы нанять юристов, достаточно разбирающегося в законах, достаточно циничного, чтобы платить взятки, и имеющего свою жилплощадь, - и у безродной эмигрантки, которую он привёз, кажется, из Молдавии, и не соизволил даже прописать в своей квартире, хотя она ему троих родила, - несколько разные весовые категории в российском суде.

Он её использовал как инкубатор, и выгнал.
Он не считался с её чувствами, как и с чувствами своих дочерей.
У таких ребят обычно очень фигово с эмпатией.
И вот результат.
То есть денег не дал – можно убивать? Нормальная феминистическая логика :)
-1 +0−0Eugene Korobko18:36:16
20/06/2019
0 +0−0martaaddams18:12:17
20/06/2019
Ну, я над ними свечу не держала.
Но, полагаю, у криминального авторитета, человека достаточно богатого, чтобы нанять юристов, достаточно разбирающегося в законах, достаточно циничного, чтобы платить взятки, и имеющего свою жилплощадь, - и у безродной эмигрантки, которую он привёз, кажется, из Молдавии, и не соизволил даже прописать в своей квартире, хотя она ему троих родила, - несколько разные весовые категории в российском суде.

Он её использовал как инкубатор, и выгнал.
Он не считался с её чувствами, как и с чувствами своих дочерей.
У таких ребят обычно очень фигово с эмпатией.
И вот результат.
> у безродной эмигрантки, которую он привёз, кажется, из Молдавии, и не соизволил даже прописать в своей квартире

Надо сказать, что это разумный для мужчины сценарий. Едва ли не единсвтенный способ уберечься от отъёма детей.
-1 +0−0Eugene Korobko18:28:49
20/06/2019
0 +0−0martaaddams18:16:03
20/06/2019
Пруф на статистику будет?
Если не будет, рекомендую вам сменить круг общения, - у вас странное окружение.

Ещё раз, - среди моих знакомых нет ни одного такого случая.
И я сама из разведённой семьи.
Мама не то что не препятствовала отцу, - она, помнится, по-тихому ругалась с ним, если он не приезжал хотя бы раз в неделю.
А он довольно часто косил, - на молодой женился.
Это куда более распространённая история, ИМХО.
Увы, тут статистики нет - её такую просто не собирают.
-1 +0−0martaaddams17:35:46
20/06/2019
2 +0−0Eugene Korobko17:17:15
20/06/2019
"выгнал жену" звучит страшно, но давайте разберёмся. У нас же 70% браков заканчивается разводами, верно? При разводе супруги разъезжаются. Если жильё, где они жили, принадлежит одному из супругов, то второй съезжает. А как вы хотели?
Я хотела бы, чтобы мужчина, которому женщина родила трёх детей, не выгонял бы её на улицу.
И не мешал бы ей встречаться с детьми.
Если это происходит, - то такой мужчина - злой человек.
И его дочери говорят, что он был злым человеком.
Значит, правду говорят.
-1 +0−0Максим Лейкин15:27:05
20/06/2019
0 +0−0Eugene Korobko15:15:42
20/06/2019
Или не насилуют...
Пообщайтесь с каким-нибудь адвокатом по разводам, спросите, как часто война за квартиру сопровождается ложными обвинениями в педофилии со стороны бывшей жены.
Каждая вторая девушка в России была хотя бы раз изнасилована.
-1 +0−0Максим Лейкин15:15:12
20/06/2019
3 +0−0Октопус Осьминогов14:56:38
20/06/2019
Показаниями "потерпевших", которые параллельно являются огранизованной группы убийц?
вы что из банды этого криминального авторитета? может сами приходили насиловать девочек и боитесь что это всплывет.
-1 +0−0Максим Лейкин15:13:52
20/06/2019
2 +0−0Радик Фаритыч13:14:27
20/06/2019
Влом разбираться во всем этом, скажу одно- при самообороне не наносят 25 ударов ножом.
Интересно сколько бы ты нанес ударов после многих лет избиений, изнасилований и рабства.
1 ... 678 9 101112+1
Самые
^^^Наверх^^^Обратная связь